Владимир Ачкасов - В Юрий Ачкасов - Ю Наталья Ачкасова - Н
Ю: Ты опять телешься.
В: Так я забыл фамилию. Башковы… Башковы… это кто? это…
Ю: Спросил и хватит… я не философствую. Ты же не знаешь… у меня… уводить куда-то. Башкова… мать дяди Саши вышла за отчим… Башков… дед Бажок. И она стала Башковой. А… Я сейчас уже опять… ее фамилия, ну наверное, ну не знаю, теперь у меня пропало в памяти, вспомню я скоро. Башкова это, короче говоря, фамилия отчима, ну бабы Мани, Мари Васильевны. А она.. У нее была сестра, замужем за Комаровым. Комаровы были зажитыми. И сестра взяла отца, он в деревне считался байстрюк. Это безотцовщина, неизвестное слово. Фамилия у него Ачкасова была, она записала за… Ачкасовым Сергеем. Что он, кто он, никогда у нас в семье об этом разговора не было. Дед Саша воспитывался у Комаровых, он называл их Комари. Вот, он рассказывал, что они были зажиточными. Такие кулаки, у них были погреб и бочки с селедкой, бочки с огурцами, бочки, бочки. Откуда я это знаю, потому что когда начинались социалистические вот эти вот вытрепеньки, отец иногда говорил: “Комари, они же, ну, средний класс.” И то, у него столько было еды.
Ю: Бабе Вале было 16 лет, когда они поженились, и Баба Валя часто говорила, что Баба Зоя ее выпихнула за отца, чтобы, так сказать, освободить себя от обузы. Ну, это слова такие были. И они поженились, и переехали на Эсхар. Отец поступил в ведомственную охрану, а Баба Валя еще...
Ю: Перестаньте ремонтировать. Пойдешь домой, будешь ремонтировать.
В: Но же не записывает. А где он?
Н: Хотела вынести на это… Господи.
В: Да, ты мне дала.
Н: Ну.
Ю: Включи громкую связь, чтобы контролировать.
В: Так, ну, вроде пишет.
Ю: Так что теперь будет?
В: Ты говоришь, что они когда с дедушкой Серёжей поженились, что баба Валя говорила, что её выпихнули, чтобы она места не занимала. И когда они женились, переехали на Эсхар.
Ю: Только не дедушка Серёжа, а с дедой Сашей.
В: Ой, дедой Сашей, да, да.
Ю: Ну это она говорила. Отец поступил работать на электростанцию. в неведомвстенную охрануне разборчиво. Вот. И баба Валя… у них получили… сначала коммунальную квартиру, с соседями, потом отдельно получили, и уже началась война. И за это время баба Валя успела родить Борьку, в Покровке, он первенец был и он родился в Покровке, а потом они уже переехали в Эсхар, уже Борька маленький был. На Эсхаре родился Толя, в 1939 году, а в 1941 году родился я, за две недели до войны. Вот. В первый ж день войны отец одел шинель и забрали его в армию, а баба Валя с нами тремя перебралась в Покровку, с бабой Зоей, потому, что…
Ю: Нам роднее была. Она жила, работала для нас. Она своей жизни не имела. Баба Маня крестьянка была неграмотная и до последних дней расписывалась- крестик ставила. Она бедная была, занималась… ну, в лес ходила, дрова собирала. И дед Пашок тоже… огород. То есть крестьяне были. И она не могла нам ничего дать, а баба Зоя окончила, по-моему, курс благородный девиз. Знала несколько языков. И, по-моему, подвержена была идеям революции и ушла в народ нести…
Ю: Несколько слов о Бабе Зое скажу. Она была… они были мещане. Было 12 или 13 или столько детей, большое количество детей. А отец у нее спился. Дед, дядя Боря, мой, по линии мамы, бабы Вали. И она осталась, он спился и пропил все состояние. И она с горя умерла. И она оставила… дети остались сиротами. Теперь я уже тебе точно говорил. Я сейчас не помню как.
Ю: Ну, я только знаю, что Бабу Зою усыновили дворяне. Усыновили дворяне. И их дача была рядом с царской дачей. И садовник говорил родителям, жаловался: “Ваша Зоечка, с крестьянскими детьми к императору лазит в яблоки воровать”. Вот. А, она…
Ю: Вот эти дворяни… Кирзинский. Как это получилось? Кирзинский был дворянином, вот это у него дача рядом с царской была, молодой дворянин. И к нему из деревни пришла крестьянка, ну, что-то она принесла ему, они же дворяне, помещики были, а он в нее влюбился. Васса, баба. Влюбился… И пошел против родителей. Родители запрещали ему жениться на ней, а он уперся и женился. Родители его лишили дворянства, прав и выгнали. И он ушел с этой Вассой. Она, притом, занималась самообразованием и в конце жизни была культурнейший человек. Всю жизнь она занималась самообразованием.
Ю: Он устроился писарем, что ли, писать, дед Кирзинский. А… Сдавали домик, который и купили, или наняли, а потом сделали доходный дом из него. И там, как правило, собирались актеры Вальцева, я от бабы Зои слышал эти имена, Горький, Шаляпин, и там много-много. Сейчас я не помню уже, она все вспоминала. И она вспоминала такой эпизод, что Шаляпин и Горький… А Баба Зоя почему-то не любила Горького. Ну, может он… А Шаляпина любила. Вот. Это ее личное ощущение было. Горького она не любила. Ну, короче говоря, как они... А, она...
Ю: Кирзинских, я не знаю, ну короче говоря, во время войны баба Васса ослепла и они умерли от голода, потому что нас надо было кормить, а им нечем было кормить и они умерли от голода.
В: Ну это уже в Покровке было, да?
Ю: Да, да, да. Она приехала в Покровку и в Покровке практически прошла ее жизнь.
В: Я упустил, прости, а почему в Покровку? Они же, я так понимаю, ну царское село и все это же под Ленинградом, а чего они в Покровке оказались?
Ю: Ну баба Маня была в Покровке. Наверное, она побывала, бабу Маню. И поехала. Этого уже не знаю. Скорее всего так.
В: К дочке, да, получается?
Ю: У нее дом был у бабы Мани, надо же было где-то устраиваться. Она приехала в Покровку, а потом ей, она была и судьей, и депутатом, и председателем соцсовета, то есть все должности руководящие она занимала. Вот… И…
Ю: Ну вот, еще один эпизод такой, запамятный. Она все время выполняла все графики, взайм. Она уговаривала людей, ей верили, и она выполняла… Облигации собирала, все. А когда она была судьей, как раз в то время начали репрессии сталинские. И за малейшую провинность давали 10 лет, 15 лет. А что она могла сделать? Украл и акт составили…
Ю: Она выносит вердикт, 10 лет, 5 лет. Ну она старалась все… скосить-скосить. Потому что я сколько помню, она всю жизнь мирила людей. Один придет, “о-во-во, Зоя Николаевна”, она “да-да-да, ух я его”, второй приходит, “да-да-да”, а потом так-так, и помирили. Ну, короче говоря, я ж тебе говорил, что у бабы Вали был брат Володя, дядька мой. Он был очень спокойный, тихий.
Ю: На заводе в Харькове, и опоздал, что там, на 5 минут или что такое. Надо же было, луг заливной, на лодке переплывать луг, электричкой ехать. Ну, короче говоря, он опоздал на смену. Ему дали 3 месяца, что ли, тюрьмы. Ну, когда он пришел, во-первых, за 3 месяца он белый стал. Поседел… Когда он пришел в камеру, толкнули, а камеры были переполнены. Ему место было у параши, или вообще стоял бы. А тут уголовники, попалось так, что баба Зоя ему, видно, скосила. И он... “Вовка. А ты как туда попал?” Освободил ему место на нарах, и он нормально отбыл свой срок. А когда началась война, он...
В: Это какой-то знакомый с деревней оказался там?
Ю: Да, уголовник. В этой, тюряге.
В: А, в смысле, он… ему баба... уголовнику баба Зоя как-то...
Ю: Да, скорее всего, да.
В: А, но это не точно, но, как бы, скорее всего, да, что... Чего вдруг такая любовь, да?
Ю: Ну, понимаешь. Да, я потом скажу, что... Бабе Зое, второй уголовник, выбил зубы, все. Убивал его. Ее. А немцы пошли…
Ну вот, его как на крышах лазил, зажигалки сбрасывали, немцы бросали зажигалки, его продуло, его воспалили легких, и я не знаю, у него был гнойный приврит, надо было прокалывать и выкачивать гной. Ну, уже война началась, кто будет этим заниматься? В России никого нет. И он потихонечку умирал. И вот, однажды он, в деревне же туалет на улице, он одел сапоги, там, шкурку натянул и щепает туалет. А немцы увидели их, стоят. Он успокоился. Успокоился, побежал. Они его догнали и ногами били. И отбили его все это. И он тут же и умер. Баба Ваня, Баба Зоя пошла. А закон был такой, к немцам обращаться только полиция.
чтобы гроб сделать, а он говорит, закопай так, собаке сама честь смерти, и выгнал. Баба Зоя идет и плачет, а там немец из управы, она же знала несколько языков, и она у них работала переводчицей. Матка, что такое? Она объяснила так и так. Так он вызвал это, а приказ немца не выполнить, это рассыл на месте, полицай, не полицай, сказал делай. И он сказал лично, кулуня называлась, не знаю, что кулуня, сарай такой, хранилище какое-то. Была кулуня пустая. Доски сорвешь, лично сделаешь гроб ты сам, и похоронишь. Ну, тут деваться некуда, все это проделал, похоронили все. А тут началась кутерьма. Красные это
И ее миновали. Старались захватить стратегическую пункту. И немцы тоже. Как что на мотоцикле. И нету немцев на наш приход. Потом раз, наше, и нету немцев. И вот, когда пришли наши, временно, такие эпизоды, как у нас у бабы Вали была коза. И нас бы трое было. И коза это дамала молоко. Ну, полицай пришел и говорил. Валя, у меня козу не заберут. Давай поменяемся. У меня коза молока не дает. Ее зарежем, поделим, поменим. А я тебе буду детям давать молоко понемножку. Ну, съеваться некуда. Или так, или вообще заберут. И баба Валя это сделала. Конечно, никакого козу. Съели, никакого молока не дала. И когда, наши пришли, а, кто-то из деревенских, видим, говорит, твой Саша погиб. Мы бежали в атаку, и ему.
Он упал и кричал, не бросайте меня. Ну, говорит, хвата, пошли, пошли. Значит, свой Саша погиб. Ну, вот. Ну, дело в том, что немцы, было лагеря этих пленных, и нужны были работники. И когда кто-то приходил, крестьяне, немцы, если приходил, родственника, они отпускали, иди в деревню, и работай на великой Германии. Ну, люди приспособились как? Идет, он, или записочку кинут, или свое имя. Она приходит, мой сын такой-такой. О, есть, давай, забирай, Кирилл Евгеньевич. И так, Баба Валя ходила, отца искала. И однажды, или записочка, или что-то. А это, извини, это, получается, лагеря, вот такие же лагеря, что в Германии, а это прямо тут же, да, лагерь военнопленных? Да, вот в деревне, около деревни. То есть, это то, что там в кино показывают, и все это, ну, как одни из... Это в кино показывают в Киеве. А это в деревне. В деревне набрали. Тут же, тут же попал в плен, тут же... Да, и стреляют все, и вот такое. Но, Баба Валя пошла и назвала его имя, это мой муж. Муж. Так, в смысле, нашла его, да? Его нашла. Кого? Деду Сережу? Или кого-то, какого-то мужика, я тебя перебил. Какого-то мужика нашла. А, я понял. Она искала отца, деда Сашу. Елки-палки. Это твой дед. Сережа, Сережа. Это Даша, да. Ну, ходила, а этот, есть, жралка стала, она...
Было ранение, в спину вошла пуля разрывная, а на выходе разрывалась, и мышцы были поражены, кишечник еще цел, а громадная рана. И он у нас побывали и выходили, и он жил. А когда в наш определенный раз пришел, он в Красной армии прибежал и говорит, что он не может жить, как здесь. Ну, да. Пошел мордой понабивал полицаев, один.
Вон, а местные боялись, потому что, и красные говорят, давай мы в селе еще, а бывали, вы уйдете, а нам в семье жить, не надо, мы сами разберемся. Ну, пришел, наповел, морду понавел, приходит и говорит, ну как, я приоделся, а бывали смотрят, что же ты приоделся, он тебе старую рубаху застиранную дал, он, ах, пошел, добавил, принес новую рубаху, вот. Ну и... Давай, пошел, забрал козу, отметилил этого мужика, который козу забрал, зарезали козу сразу, потому что они же уходят, и коза, вот, и ушел. Наверное, погиб, потому что, наверное, если был жив, он бы нашел эту деревню, ничего больше о нем еще неизвестно. Так, возвращай. А как его звали по-настоящему и неизвестно, да? Ну, нас трое было, умирали с голоду, что бы ва-ва-ва-во-нибудь, там выжить надо было.
Я бабушку отловил и избил. Так бил, что она упала, зубы вывел. Алло. А, спасибо. И лежала без сознания. Ну, а у нас, у бабы Вали, был закон такой у них. Все вместе. Поебать-то где? Ну. Посреди дороги лежит баба Зоя кровавленная. Мы, троек и баба Валя. А тут идет воинская часть, пушки катят. И опять офицер у нас на квартире стоял. Он увидел, матка. Она его объяснила. Он дает команду в резидент поднять и на лафет. Погрузили и...
Документы у них проверяли. Они прошли боевой порядок в Горзине и там замкнулись. И когда полиция кинулся, а фашистов мало было, один убьют. Он вывез нас из деревни на луг, а потом говорит, матка, я все-таки фюрер служу, извини, я должен ее высадить. И они нас высадили. Баба Валя, Баба Зоя и мы каким-то путем, не знаю, куда-то, в Мохнач. А потом вернулись потихонечку. Такой эпизод был. Наверное, хватит. Ну это получается, вот все, Баба Зоя, Баба, нет, подожди, Баба Маня, это по Папиной линии. Вот это все, что ты рассказываешь, это же по Бабы Валиной линии получилось. Баба Зоя получается. Баба Зоя, это же Баба Валя. Это Баба Валя на линии, да. Я же тебе говорю, а дед Саша, крестьянский сын, Баба Маня так и умерла, крестиком расписывалась, а Баба Зоя линия была дворянская. Так ты же говоришь, что дед Саша вроде сказали, что погиб, а получилось, что как-то... Ну, дед Саша потом говорил, это же война. Может быть, может, когда уже пришел, он пришел в 45-м году, пять лет его не было. Ого. Он ушел рядовым, а пришел младшим лейтенантом. Еще год или столько-то месяцев его послали учиться в Москву, и он, получается, задержался и пришел. Ну, я хорошо помню, мне же уже было пять лет.
Говорит, это твой отец, он не курил, от него воняло собаком, потому что все курили, и от него шел свежеобразный запах собака. И он мне дал сахар пиреный, рафинад, несколько кубиков, ну дал, а я взял, думал, что это игрушки, полез под стол и кубики складываю, потом вылез, да еще, он еще дал, да еще, а потом заметил, что такое. Сахар таскаю, таскаю, гляну, а вот там уже город построенный. Отец взял этот кубик, сунул в рот, и я понял, что это сахар надо есть, а не сырой материал. Ну что еще? Ну, чтобы реализовать этот самый, в итоге пошел в строительный институт, да?
Или он берет? УмECTюалась, все может быть сильно сухо. А так для включены они.
А вы заходите? А? Общаетесь? Ну ладно, давайте так шо. Пауза. Папу Зою вот это Кирзинский установили. А у них соседка была, молодая красивая женщина. И, ну, офицер что ли, ну в общем, такого легкого поведения. Сей крутил-крутил, и родилась баба Ксана. А эта женщина...
и ситуацию клятву установить получается утики резко было баба зоя баба ксана понятно и они так всю жизнь как родными сестры были и войну баба ксана вышла замуж за дядю стёпу а дядя стёпа был ведь врач и когда началась война они гнали скот на восток но тут переродили отрубили скот побили и он вернулся полтаву и когда возвращались я запомнил ни на было это баба ксана на дочка она она дочка она дочка она моложе было побывали я был в расчету мне было три года как раз они пешком возвращались и у меня ревматизм был я помню как она это у меня 1 века а военным время времени времени и как-то я сказал что у меня был ревматизм в ряде медремонтов а не палку я на 1 атака было 3 года откуда могло знать я здоровой дети быстро взрослеют и я это знал что два на три года было три года откуда могут знать я здоровь уй απоросал детей быстро взрослей я здоровой дети быстрого не я это знал что дядь я молодой existe изач газон смотрит не Auquistade surprised treatment application, family care, and understand where does he can help. я цел hall is already 312 322 freeze住是我 дома я мою знаю чашу THE EON STREET CO indo st중 на paletta с unstable pressure crying очень плохо заболевати как на к periodic pain she cries but anyway, the nurse who succeeded herself это ее д случае forcing who she can to cure this? и я это знаю ну ладно давай а ты не помнишь каких войсках дед серёжа служил с дед саша он служил во время внутренних войсках он был на складе работал военном складе но это после войны после после войны а на войне на войне он был писарем воинской части у него начальник был полковник гречу одет очень аккуратный был красиво писал и форме а там же писанины было уйма и он во время войны время до писанины время было все равно да был незаменимый человек и однажды командующий кто-то проходил а это что за рожа на деда а вот писарь надеть ему пулемет и в этот строй ну деду максима на плечи и пошел так этот гречук нашел деда по входам канала и вернул на 5 и дело в том что деда жалели у него три сына это горечу его после войны долго в этим моряком переписывались и ездил в гости а потом его жена а жена того строго но для деда это была идеальная семья он повторил
ну ладно в этом время ну давай давайте это видео включу ну что-нибудь получилось
В: Так, ну, вроде пишет.
Ю: Так что теперь будет?
В: Ты говоришь, что они когда с дедушкой Серёжей поженились, что баба Валя говорила, что её выпихнули, чтобы она места не занимала. И когда они женились, переехали на Эсхар.
Ю: Только не дедушка Серёжа, а с дедой Сашей.
В: Ой, дедой Сашей, да, да.
Ю: Ну это она говорила. Отец поступил работать на электростанцию. в неведомвстенную охрануне разборчиво. Вот. И баба Валя… у них получили… сначала коммунальную квартиру, с соседями, потом отдельно получили, и уже началась война. И за это время баба Валя успела родить Борьку, в Покровке, он первенец был и он родился в Покровке, а потом они уже переехали в Эсхар, уже Борька маленький был. На Эсхаре родился Толя, в 1939 году, а в 1941 году родился я, за две недели до войны. Вот. В первый ж день войны отец одел шинель и забрали его в армию, а баба Валя с нами тремя перебралась в Покровку, с бабой Зоей, потому что всю жизнь баба Зоя как бы нам роднее была. Она…
Неграмотная. И до последних дней расписывалась крестик, ставили. Она бедная была, занималась, ну, в лес ходила, дрова собирала. И дед пошел тоже, они, огород, то есть христиане были. И она не могла нам ничего дать. А баба Зоя окончила, я, по-моему, курс в благородный девиз. Знала несколько языков иностранных. И я, по-моему, подвержена была идеям революции. И ушла в народ вместе. И знания. Ну, если теперь можно как раз несколько слов об бабе Зое сказать. Она была...
Двенадцать и тринадцать и столько детей, большое количество детей, а отец у нее спился, дед, дядя Боря, мой, по линии мамы побывали. И она осталась, он спился и пропил все состояние. И она с горя умерла, а оставила, дети остались сиротами. Теперь я уже тебе точно говорил. Я сейчас... Не помню, как судьба ее свела с бабой Ксаной, но я только знаю, что бабу Зою усыновили дворяне. Кись, запусти. Усыновили дворяне. И... Их дача была рядом с царской дачей. И садовник говорил родителям, жаловался, ваша Зоечка с крестьянскими детьми к императору лазит яблоки воровать. Вот.
Ю: Она… Ее усыновили, вот эти дворяни… Кирзинский. Как это получилось? Кирзинский был дворянином, вот это у него дача рядом с царской была, молодой дворянин. И к нему из деревни пришла крестьянка, ну, что-то она принесла ему, они же дворяне, помещики были, а он в нее влюбился. Васса, баба. Влюбился… И пошел против родителей. Родители запрещали ему жениться на ней, а он уперся и женился. Родители его лишили дворянства, прав и выгнали. И он ушел с этой Вассой. Она, притом, занималась самообразованием и в конце жизни была культурнейший человек. Всю жизнь она...
Они ушли от родителей, он устроился писарем, что ли, писать, дед Кирзинский. А сдавали домик, который и купили, и наняли, а потом делали доходный дом из него. И там, как правило, собирались актеры. Вальцева, я от бабы Зои слышал. Имена Горький, Шаляпин, и там много-много. Сейчас я не помню уже, она все вспоминала. И она вспоминала такой эпизод, что Шаляпин и Горький... А баба Зоя почему-то не любила Горького. Ну, может он. А Шаляпина любила... Вот. Это его... Мое личное ощущение было, Горького она не любила.
Как они... А, она же окончила курсы благородного релиза и поехала в деревню. Когда она забрала Кирзинских, я не знаю. Ну, короче говоря, во время войны баба Вася ослепла. И они умерли от голода, потому что нас надо было кормить, а им нечем было кормить. И они умерли от голода. Ну, это уже в Покровке было, да? Да, да, да. Она приехала в Покровку, и в Покровке практически прошла ее жизнь. Я упустил, прости. А почему в Покровку? Ну, что... Они же, я так понимаю... Ну, царское село, и все это же под Ленинградом. А что они в Покровке оказались? Ну, баба Маня была в Покровке. Наверное, она побывала в маму Ваню и поехала. Это уже не знаю. Скорее всего... То есть, к дочке, да, получается? У нее дом был в маму Ваню, баба Ваня. Надо же было где-то устраиваться. Она приехала в Покровку. А потом ей... Она была и судьей, и путешественницей. И депутатом, и председателем соцсовета. То есть, все должности руководящие она занимала.
И, ну вот, еще один эпизод такой запамятный. Она все время выполняла все графики, взаим. Она уговаривала людей, ей верили, и она выполняла облигации, собирала все. А когда она была судьей, как раз в то время начали репрессии сталинские. И за малейшую провину...
Украл колоски, акт составили, вот судья, она возносит вердикт, 10 лет, 5 лет, ну она старалась все косить-косить, потому что я сколько помню, она всю жизнь мирила людей. Один придет, Зоя Николаевна, да-да-да, второй приходит, да-да-да, а потом так-так, и помирили, и помирили. Ну, короче говоря, я же тебе говорил, что у бабы Вали был брат Володя, дядька мой. Спасибо.
И работал на заводе в Харькове и опоздал, что там на пять минут или что-то, надо было луг заливной на лодке переливать в луг, электричкой ехать, ну короче говоря, он опоздал на смену. Ему дали три месяца, что ли, тюрьмой. Ну когда пришел, во-первых, за три месяца он белый стал. Когда он пришел в камеру, утолкнули, а камеры были переполнены, ему место было у параши или вообще стоял бы. А тут уголовники попались так, что баба Зоя ему видала. Наскосила, и он говорит, Вовка, а ты как туда попал? Освободил его место на нарах, и он нормально отбыл свой срок. А когда началась война, он... Это какой-то знакомый с деревни оказался там? Да, уголовник. Вот он, тюряй. А, в смысле, он ему, уголовнику баба Зоя как-то... Да, скорее всего, да. А, ну это не точно, но как бы скорее всего, да, что... Ну, понимаешь. Чего вдруг такая любовь, да? Да, я потом скажу, что баба Зоя второй уголовник.
А немцы спрашивали, ну вот, его как на крышах лазил, зажигалки сбрасывали, немцы бросали зажигалки, его продуло, его воспали легких, и я не знаю, у него был гнойный приврит, надо было прокалывать и выкачивать гной, но уже война началась, кто будет этим заниматься, врачи, никого нет, и он потихонечку умирал. И вот, однажды он, в деревне же туалет на улице, он одел сапоги. Там шкурку натянул и щёпает в туалет. А немцы увидели их, стой, он испугался, побежал. Они его догнали и ногами били, и отбили его всё это. И он тут же и умер. Баба Ваня, баба Зоя пошла.
К немцам обращаться только полицаи. Баба Зоя пошла к полицаю, чтобы гроб сделать. А он говорит, закопай так, собаки, самачья смерть. И выгнал. А он говорит, закопай так, собаки, самачья смерть. Так он вызвал это. А приказ немца не выполнить. Это рассыл на месте. Полицаи, не полицаи. Сказал, делай. И он сказал, лично. Кулуня называлась. Не знаю, что кулуня. Сарай такой. Гранище какое-то. Была кулуня пустая. Доски сорвешь. Лично сделаешь гроб ты сам. И похоронишь. Ну, тут деваться некуда. Все это проделал. Похоронили все.
У тюрьмы красные, это покровка на горе, и ее миновали, старались захватить, стратегическую пункту. Вот, и немцы тоже, как что на мотоцикле, раз, и нету немцев, на душе приходят, потом раз, наши, это немцы, вот. И вот, когда пришли наши, временно, в том, ну, такие эпизоды, как у нас у бабы Вали была коза, и нас бы трое было, и коза, это, да мало молоко. Ну, полицай пришел. И говорит, Валя, у меня козу не заберут, давай поменяемся, у меня коза молока не дает, ее зарежем, поделим, повзим, а я тебе буду детям давать молоко, понимаешь. Ну, съеваться некуда, или так, или вообще заберут. И баба Валя это сделала. Конечно, вон, никакого козу съели, никакого молока не давали. И когда наши пришли, а кто-то из деревенских, видим, говорит, твой Саша погиб, мы бежали в атаку.
По ногам прошлись. Он упал и кричал, не бросайте меня. Ну вот, в атаку, пошли, пошли. Значит, свой Саша погиб. Ну вот. Ну, дело в том, что немцы, было лагеря этих пленных, и нужны были работники. Никогда кто-то приходил, крестьяне. Немцы, если же ходил, родственника, они отпускали, иди в деревню и работай на Великой Германии. Ну, люди приспособились как? Идет, или записочку кинут, или как-то... Свою вину. Она приходит, мой вину, такой-такой-такой. О, есть. Давай, забирай, Кирилл Евгеньевич. И так, Баба Валя ходила, отца искала. И однажды, или записочка, или что-то... А это, извини, это, получается, лагеря, вот такие же лагеря, что в Германии, а это прямо тут же, да, лагерь военнопленных? Да, вот в деревне, около деревни. То есть, это то, что там в кино показывают, и все это, ну, как одни из... Это в кино показывают, в Киев. А это вот деревня, набрали. Тут же, тут же попал в плен, тут же... Да, и стреляют все. И вот такое. Но, Баба Валя пошла и назвала его имя. Это муж. Муж. А, и у нас, по всей видимости. Так, в смысле, нашла его, да? Его нашла. Кого? Деду Сережу? Или кого-то, какого-то мужика? Я тебя перебил, я мыслю. Какого-то мужика нашла. А, я понял. Она искала отца, деда Сашу. Ёлки-палки. Это твой дед. Сережа? Это Даша-то.
Здесь жалко стало, она и его забрала. А у него было ранение, пудра разрывная. А на выходе разорвалось, и мышцы были поражены. Кишечник все цел, а громадная рана была. И он у нас побывали и выходили, и он жил. А когда наши в определенный раз пришли, он в Красной армии прибежал и говорит. Ну... Ну... Ну...
А местные боялись, потому что и красные говорят, давай мы встали, мы еще. А бывали говорят, вы уйдете, а нам в себе жить не надо, мы сами разберемся. Ну, пришел, наповел, морды понавел, приходит и говорит, ну как, я приоделся. А бывали говорят, смотрят, что же ты проделался, он тебе старую рубаху застиранную дал, он, ах, пошел, добавил, принес новую рубаху, вот. Ну и, давай, пошел, забрал козу, отметилил этого мужика, который козу забрал. Зарезали козу. Зарезали козу сразу, потому что они же уходят, и коза, вот, и ушел. Наверное, погиб, потому что, наверное, если бы был жив, он бы нашел эту деревню. Ничего больше о нем ничего не известно было. Так, возвращай. А как его звали по-настоящему и неизвестно, да? Вот, нас трое было, умирали с голоду, что бы, ва-ва-ва-во-не-будь.
Ловил и избил. Так бил, что она упала, зубы вывел. Алло. А, спасибо. И лежала без сознания. Ну, а у нас, у бабы Вали, был заклод такой, все вместе. Поебать-то будем. Ну, по средней дороге лежит баба Зоя кровавленная. Мы, троек ей, баба Валя. А тут идет воинская часть, пушки катят. И опять офицер у нас на квартире стоял. Он увидел, матка, она его объяснила. Он дает команду брезент поднять и на лафет. На. На лафет. Со брезент тогда тоже resonate, как раз, что он вы cache шарик.
Прошли боевые порядки, ограждения, и там замкнулись. И когда полиция кинулся, а фашистов мало было, поди, убьют. Ну, вывез нас из деревни на луг, а потом, говорит, матка, я все-таки фюрер служу. Извини, я должен тебя высадить. И они нас высадили. Папа Валя, папа Зоя, и мы каким-то путями, не знаю, куда-то, или в Мохныч, а потом вернулись потихонечку. Значит, такой эпизод был. Ух, наверное, наверное, хватит. Да. Ну, это, получается, вот все, баба Зоя, баба... Нет, подожди, баба Маня, это по папиной линии. Вот это все, что ты рассказываешь, это же по бабы Валиной линии, получается. Баба Зоя, это же бабы Валиной. Это бабы Валиной линии, да. Я же тебе... А дед Саша, крестьянский сын, баба Маня так и умерла, крестиком распозвалась, расписывалась, а папа Зоя линия была дворянская. А дед... А, так ты же говоришь, что дед Саша, вроде, сказали, что погиб, а получилось, что как-то... Ну, дед Саша потом говорил, это ж война, может быть, может, когда уже пришел, он пришел в 45-м году, пять лет его не было. Ого. Он ушел рядовым, а пришел младшим лейтенантом. Еще год или столько-то месяцев его послали учиться в Москву. И он, получается, задержался. И пришел... Но в Ютубе много с чем нашли. Ну, я хорошо помню. Мне же уже было.
Это твой отец, он не курил, от него воняло табаком, потому что все курили, и от него шел слезообразный запах табака. И он мне дал сахар пиленый, рафинад, несколько кубиков, ну дал, а я взял, думал, что это игрушки, полез под стол и кубики складываю, потом вылез, да еще, он еще дал, да еще, а потом заметил, что такое. Сахар таскаю, таскаю, гляну, а вот там уже город построенный. Отец взял этот кубик, сунул в рот, и я понял, что это сахар надо есть, а не материал. Ну что еще? Ну, чтобы реализовать этот самый, в итоге пошел в строительный институт, да? А я, наоборот, на рамках. А я на рамках.
Я тебе рассказываю, что бабу Зою вот это Кирзинский усыновили, а у них соседка была, молодая красивая женщина и, ну, офицер что ли, ну, в общем, такого легкого поведения. С ней крутил-крутил, и родилась баба Ксана, а эта женщина умирала после родов, умерла. Ну, когда баба Ксана родилась, она позвала, иди. Деда Кирзинского. И всегда с нее клятвовал. Что? Усыновили? Бабу Ксану. Ну, получается, у этих Кирзинских была баба Зоя и баба Зоя. А, понятно. И они так всю жизнь, как родные сестры были. И в войну баба Ксана вышла замуж за дядю Стёпу, а дядя Стёпа был ветеринарный врач. И когда началась война, они гнали скот на Восток. Ну, тут переродили, отрубили. Скот побили, и он вернулся в Полтаву. И когда возвращались, я запомнил, Нина была, это баба Александровна, дочка. Она моложе была бабы Вали. Я по расчету, мне было три года как раз. Они пешком возросли. И у меня ревматизм был. Я помню, как она... Это у меня первое вехо военным времени. И как-то я сказал, что у меня был ревматизм в реанимации. А первая атака была в три года. Откуда могла знать? Я говорю, дорогой, дети быстро взрослеют. И я это знаю. Ну ладно, давай. А ты не помнишь, в каких войсках дед Сережа служил? Дед Саша. А они сидят там, дед Сережа с бабой Тоней, и думают, как там наши... Дед Саша, он служил во время внутренних войсках. Он был на складе работал, в военном складе. Но это после войны уже. После войны. Да. А на войне? На войне. А на войне он был писарем воинской части. У него начальник был полковник Гринчук. А дед очень аккуратный был. Красиво писал. А там же писанины было уйма. И он все... Во время войны. Да, да, да. До писанины время было все равно, да? Да. Был. Незаменимый человек. И однажды командующий кто-то проходил. А это что за рожа на деда? А он говорит, писарь, надеть ему пулемет и в этот, в строй. Ну, деду Максима на плечи и пошел. Так этот Гринчук нашел деда. По входу в Канаду, в Канал. И вернул. И его на пять. И дело в том, что деда жалели. У него же три сына. И этот Гринчук его оберегал. Вот после войны.
Я потом и лечу, и его жена, а жена-то вот трогала его. Ну, для деда это была идеальная семья. Он обо... обо... обо... Боготворил. Фух, ну ладно. А сколько там время? Ну, давай. В полнодельство. А-а. Ну, надо по... за старые годы. Давайте. Это хорошо. Это видео включу. Ну, что-нибудь получилось? Ну, это ж надо проверить на компьютере. Получилось 20 с чем-то файлов. Я на всякий случай, чтобы если вдруг что-то испортится, я рубил. А у меня придет там... Он же... Я начал писать.